Ирвин Ялом открывает секреты успешной терапии

Вопрос участника Телемоста: «Вы как-то говорили, что цель терапии "подвести пациента к точке, где он может сделать свободный выбор". Поделитесь, пожалуйста, своими техниками. Как Вы это делаете?»

Решение играет центральную роль в любом успешном курсе терапии. Хотя терапевт может явным образом не концентрироваться на решении и даже не признавать этот фактор, считая, что изменение происходит благодаря увещеваниям, или интерпретациям, или терапевтическим отношениям, – на самом деле именно решение незаметно приводит в действие механизм изменения. Никакое изменение невозможно без усилия, а решение – спусковой крючок усилия.

Некоторые пациенты приходят на терапию в муках активного принятия решения; у других возникают периодические кризисы решений во время курса терапии; у кого-то – длительные проблемы, связанные с неспособностью принимать решения.

Даже если терапевт не формулирует динамики пациента в терминах проблем принятия решений, его целью все же остается необходимость "подвести пациента к точке, где он или она может сделать свободный выбор".

Я разобью ответ на несколько частей и вначале обращусь к  терапевтическим подходам к решению, затрагивающим сознательный уровень.

Во-первых, иногда я предлагаю клиентам рассмотреть доступные возможности. Эта техника обычно бывает эффективной в случае паники перед принятием решения, но терапевту важно помнить, что пациент – а не терапевт – должен генерировать эти возможности и сделать выбор между ними. Один из первых принципов, которым учит пациента терапевт, стремящийся помочь ему эффективно общаться, состоит в "присвоении" собственных чувств.

Это так же важно, как владеть своими решениями. Решение, принятое другим, вообще не решение: вряд ли человек свяжет себя с ним, и даже если свяжет, не произойдет никакого изменения в процессе принятия решений – человек не распространит этот опыт на следующее решение. Терапевт должен сопротивляться мольбам пациента принять решение.

Терапевты-новички часто уступают и попадают в ловушку, принимая решения за пациентов. Впоследствии, когда пациенту не удается связать себя с этим решением, терапевт чувствует себя не только разочарованным, но и разгневанным или, как это ни странно, преданным.

Если терапевт берет на себя функцию принятия решений за пациента, фокус терапии может сместиться из имеющей решающее значение сферы ответственности и решения и полностью перейти на тему повиновения или неповиновения авторитету.

Важно помнить, что процесс принятия решения не заканчивается ни с решением, ни с неудачей в его принятии. Индивид должен снова и снова принимать решения. Неудача в выполнении решения вовсе не хоронит это решение навсегда и не обязательно накладывает отпечаток на дальнейшие решения, из такой неудачи многому можно научиться.

Бывают времена, когда пациент не готов или не способен принять решение: альтернативы слишком равны, тревога и предчувствие сожаления у пациента слишком сильны, а его осознание "смысла" решения (о чем я скажу чуть позже) слишком ограничено. Терапевт может дать пациенту большое облегчение, поддержав его решение не решать в такой момент.

У многих пациентов способность принимать решения парализуется соображениями типа "что если". Что если я уйду с этой работы и не смогу найти другую? Что если я оставлю детей одних, а они причинят себе вред? Что если я проконсультируюсь с другим врачом, а мой педиатр об этом узнает?

Логический, систематический анализ возможностей иногда полезен. Терапевт может, например, предложить пациенту рассмотреть по очереди сценарии каждого "что если", вообразить, что так и случилось – со всеми возможными вариантами, а затем пережить и проанализировать свои возникающие чувства.

Хотя в этих сознательных подходах есть полезное зерно, они страдают серьезными ограничениями, потому что дилемма решения в значительной части существует на скрытом уровне и не поддается рациональному анализу.

Две тысячи лет назад Аристотель говорил, что целое больше, чем сумма частей, да и народная мудрость всегда поддерживала эту идею, примером чему может служить еврейская шутка об отвращении к пирогу с мясом.

Мать мальчика пытается избавить ребенка от сильного отвращения к пирогу с мясом. Она усердно готовит пирог, когда он в кухне. Она терпеливо показывает и обсуждает каждый ингредиент. "Смотри, ты любишь муку, и яйца, и мясо", – и так далее. Он охотно соглашается. "Но тогда все в порядке, ведь это все, что есть в пироге с мясом". Но на слова "пирог с мясом" ребенок вновь отвечает мгновенной рвотой.

Обратимся теперь к подходам, затрагивающим бессознательные уровни. Как может терапевт получить доступ к бессознательным аспектам принятия решения? Ответ: косвенно. Терапевты, как бы они этого ни хотели, не могу сотворить волю или внутреннее обязательство пациента, не могут нажать на выключатель решения или вдохнуть в пациента решимость; Они могут влиять на факторы, которые, в свою очередь, влияют на проявление воли.

Ни у кого нет врожденного отсутствия воли. Воля блокируется препятствиями на пути развития ребенка; позже эти препятствия становятся внутренними, а индивид – неспособным действовать даже тогда, когда его не блокируют никакие объективные факторы.

Задача терапевта помочь устранить эти препятствия. Когда препятствия устранены, индивид естественно разовьется точно так же, как желудь развивается в дуб. Поэтому задача терапевта – не творить волю, а освободить ее.

Я опишу несколько подходов к этой задаче. Терапевт должен прежде всего помочь пациенту осознать неизбежность и вездесущность решения. Далее он помогает пациенту в "структурировании", или формировании взгляда на определенное решение, а затем способствует ему в раскрытии глубинных значений (то есть "смысла") решения. Наконец, используя "подъемную силу" инсайта, терапевт пытается пробудить дремлющую волю.

Продолжение следует…

 

Хотите задать свой вопрос Ирвину Ялому?

Присоединяйтесь к Телемосту: Купите билеты!

 

#ИрвинЯлом #Телемост14.04.16

Facebooktwitterlinkedinrssinstagram

Написать комментарий